Пятница 23 августа 2019 года | 17:42
  • бел / рус
  • eng

Игра и воображение как основание новой футурологии

29.09.2015  |  Общество   |  Летучий университет,  
Игра и воображение как основание новой футурологии

30 сентября, в среду, Летучий университет начинает серию открытых лекций «Главный вопрос».

О том, что стоит за парадоксальным стремлением «знать о непредсказуемом» и почему работа с будущим сейчас является «главным вопросом» для беларусской нации, мы поговорили с философом и методологом Владимиром Мацкевичем, лекция которого станет первой в этом сезоне.

— Нынешний «сезон» Летучего университета открывается серией открытых лекций «Главный вопрос». То есть университетская жизнь течет круглогодично, но первое публичное событие осени 2015 года, событие, направленное «вовне» университета, — открытие этой серии. Это заставляет предполагать, что она будет несколько иной, чем раньше. Чем эта серия будет в этом году, в чем ее назначение, особенность? Чего Вы сами от нее ждете?

— Собственно, общее ожидание от этих лекций — оно в рамке, в контексте того, для чего вообще делается Летучий университет. Здесь надо сказать немного о нашем представлении о развитии. Поскольку Летучий университет создан в залоге реализации программы культурной политики, которая нацелена на то, чтобы думать Беларусь и развивать ее, то представление о развитии играет здесь ключевую роль.

О развитии много чего можно сказать, но одним из аспектов нашего представления о развитии является то, что развитие не происходит сразу, везде и одномоментно. Развитие — это сложный полипроцесс, многоуровневый, и то, что действительно развивается, проявляется сначала в каких-то очень маленьких, локальных ситуациях. Десять миллионов беларусов не развиваются одновременно, а это развитие намечается в действиях, мыслях, подходах отдельных людей.

И вот, кроме всего прочего, мы ищем тех людей, которые могут стать инициаторами развития, творцами идей, пригодных для будущего развития. И если в цикле лекций «Городу и миру» мы предлагали выступающим презентировать себя и говорить о том, что их непосредственно волнует, то теперь мы хотели бы сосредоточиться на этом самом «главном вопросе». Чтобы человек не просто презентировал себя, но, продумывая содержание лекции, как-то выходил на то, что он может считать «главным вопросом» — не только для себя, но и для беларусского общества.

Репрезентацию этого «главного вопроса» для всего беларусского общества, для гражданского общества, для нации я и вижу целью и назначением этих лекций.

— В таком случае, давайте поговорим о том «главном вопросе», который вы собираетесь поставить сами. Лекция называется «Что можно знать о непредсказуемом, или Что мы знаем о будущем?», и в аннотации к ней вы немного говорите о науке и религии, которые не дают ничего современной философии, когда она пытается работать с будущим. С чем связана такая констатация? Разве природа перестала подчиняться объективным законам? Разве целей Творца больше не существует? Что изменилось и когда?

— Вопрос, конечно, интересный, но отвечать на него нужно долго. Начну вот с чего. Каждый человек — каждый! — очень хорошо знает свое будущее: мы все умрем. И это твердое, незыблемое и практически неоспоримое знание почему-то никого не удовлетворяет, и очень немногие люди заняты тем, что думают о смерти.

Несмотря на это твердое знание того, что будет с нами в будущем, мы продумываем какие-то другие вещи: то, что будет до того, что мы знаем. И сколько бы человеку не оставалось жить — год или неделю — наши мысли, наше сознание занято этим, а не тем точным, закономерным знанием, или целью нашей жизни, которая формулируется в категории смерти.

Эта аналогия мне нужна, чтобы отнестись к тому, как в религии, в христианстве, например, думают о будущем. В христианстве есть уверенность, вера, что в конце нас ждет Конец света, Апокалипсис, Страшный суд. Это не подвергается сомнению, но даже верующие люди, зная это отдаленное будущее, думают о завтрашнем дне, о том, что ждет их самих, их детей, внуков. Поэтому религия не дает в данном случае ответа на насущный вопрос о будущем.

А вот что касается науки, то наивная вера эпохи Просвещения в то, что наука, зная все законы, сможет автоматически предсказывать будущее (например, как это описывается в лапласовском детерминизме), уже в ХХ веке стало не то что бы непопулярно, но очень сильно ограничено. Философы давно пришли к убеждению, что, по крайней мере, в человеческом обществе, в искусственном мире «второй природы» действуют не объективные природные законы, а какие-то другие. И, скажем, Карл Поппер, один из выдающихся философов ХХ века, достаточно убедительно доказал, что по отношению к истории существует такое фундаментальное заблуждение (он его назвал историцизмом), что будущее закономерно и поэтому легко предсказуемо, если эти законы познать. В частности, он подробно разбирает доктрину марксизма о том, что существует закономерная смена формаций, и после нашего настоящего, каковым является капитализм, нас ждет обязательный и неизбежный социализм.

Даже сам Маркс был вынужден признавать, что новая общественно-историческая формация — коммунизм, как он ее назвал, — не наступает без того, чтобы люди его не сотворили сами, сознательно. То есть предшествующие формации Маркс попытался описать как закономерно сменяющие друг друга, а вот коммунизм уже не приходит закономерно на смену предшествующим формациям, он должен быть построен. Построен — это значит, что он непредсказуем: что люди будут хотеть построить, то и будет. При этом, когда люди что-то строят, у них не всегда получается задуманное. Хотели одного, а получили другое, хотели коммунистического счастья и благополучия, а получили сначала военный коммунизм, потом развитой социализм, и оказалось, что это вовсе не то, чего хотели и о чем мечтали.

Поэтому в философии нашего времени распространено убеждение, что то, что будет в будущем, не может быть выведено из прошлого, экстраполировано в соответствии с объективными законами природы. Общество живет как-то иначе.

— То есть меняется сама интенция вопроса. Когда вопрос задается не про природу, а про социальный мир, и еще, наверное, то, зачем этот вопрос задается. Зачем вообще заглядывать в будущее? У науки и религии, от которых вы отстраиваетесь, совершенно разные цели этого «заглядывания». А зачем это вам?

— Я могу сказать, что меня выводит на такого рода вопросы. Во-первых, это убежденность в том, что каждый человек, все люди, человечество, техника, искусство — они все определяются не тем, что было, а тем, что должно быть.

Люди строят дом. Зачем? Затем, чтобы потом — потом! — в нем жить. Люди устанавливают отношения. Зачем? Затем, чтобы потом им было хорошо. Люди вообще все делают потому, что имеют какое-то представление о «потом». И философия — в том числе. Когда она задает действительно серьезные вопросы, она ищет ответы, которые нужны, практичны и имеют значение в том, что будет «потом». А вот как эти вопросы формулировать и как искать ответ на эти вопросы — этим уже занимается особое направление философии, а именно — методология.

Еще будучи студентом, я не только изучал то, что мне преподают, но и искал темы, проблемы, которыми бы мне в будущем было бы интересно заняться. Интересные, проблемные и те, которые требуют приложения сил, интеллекта. И как-то мне попалась книжечка советского социолога Шляпентоха, которая называлась просто, но забавно: «Как сегодня изучают завтра». И я тогда, еще студентом, задумался: а действительно, как сегодня изучают завтра?

При этом я учился не социологии, а психологии, поэтому имел представление об апперцепции, которая есть способность заглядывать в будущее. А вот в чем она состоит, как осуществляется и можно ли научиться этой способностью пользоваться сознательно, более точно — этот вопрос для меня существовал с давних пор.

Другое дело — как подступиться к ответу на этот вопрос. И, честно говоря, у меня был долгий путь к тому, чтобы не просто пытаться заглядывать в будущее, как это делает каждый человек, чем бы он ни занимался. Но попытаться разобраться как методологу с тем, а как же мы можем сегодня что-то знать про завтра.

И ряд накопленных мною ошибок и достижений говорит о том, что эти попытки были не напрасными, что я кое-что об этом уже могу сказать, могу предложить «городу и миру» или при ответе на «главный вопрос» подходы к тому, чтобы знать что-то про завтра и работать с непредсказуемым.

— Я понимаю, что вы хотите сохранить интригу накануне лекции, но можно хотя бы обозначить, о чем идет речь?

— Я готов отказаться от всяких интриг и назвать некоторые вещи, которые потом просто в лекции разверну.

Первое. Метод, которым мы заглядываем в будущее, нельзя взять ни из науки, объектом которой является природа, ни из богословия, объектом которого является замысел Бога, я об этом уже говорил. Но тогда откуда?

Здесь я бы сказал, что главной категорией, главным объектом, которым мы можем и должны заниматься, чтобы заглядывать в будущее, является игра. Не природа, не Творец, а игра.

Игра — это не мое открытие, проблематикой игры философы, ученые и даже богословы занимались достаточно давно. Вся теория вероятности еще в XVII веке возникала из наблюдения за игрой. В ХХ веке к игре было привлечено очень пристальное внимание ученых, мыслителей, интеллектуалов. Достаточно назвать Йохана Хейзингу и его анализ игры в двух основных книгах: «Осень средневековья» и «Homo Ludens». Классическим литературным произведением, возводимым к игре, является книга Гессе «Игра в бисер». То есть игра давно рассматривалась философами и учеными как самостоятельная действительность, и как раз игровые стадии, игровые этапы позволяют нам иначе посмотреть, что такое время: прошлое, настоящее, будущее.

В игровых категориях, в игровых схемах я и попытаюсь развернуть ответ на вопрос: а как же нам работать с непредсказуемым, как нам работать с будущим. Но не все, что в языке обозначается словом «игра», подходит для нового способа работы с будущим. Стохастические игры для этого не подходят. Не вдаваясь в подробности, напомню знаменитое высказывание Альберта Эйнштейна: «Бог не играет в кости», т.е. теория вероятностей и статистика не представляют никакого интереса для новой футурологии.

Второе. Для того чтобы работать с игрой, для того чтобы на базе игровой онтологии построить новую футурологию, нам нужно привлечь еще несколько категорий. И в первую очередь — категорию рефлексии.

В чем состоит рефлексия как то, что позволяет заглядывать в будущее? Дело в том, что сознание и мышление людей всегда и обязательным образом сосредоточено на некотором объекте. То есть, как говорил и на чем строил свою феноменологическую философию Гуссерль, наше сознание — интенционально, т.е. направлено. И то, на что направлено сознание, то и становится его содержанием.

Сознание ученого и все мышление, деятельность ученого, направлены на познание природы и ее закономерностей. Сознание обычного человека тоже может быть направлено на внешний мир и на природу, но чаще всего оно направлено на себя. Мы думаем о себе, мы как-то с собой работаем, мы меняем свои цели, мы можем чему-то научиться — и это все составляет сознание человека.

В ХХ же веке философия попыталась предложить некую иную установку, иную интенцию для человеческого сознания, а именно — направленность сознания на «другого».

Что это значит в нашем контексте? Думать только о том, что существует некий закономерный мир, и все, что происходит вокруг нас, осуществляется по каким-то причинам, которые были в прошлом, и думать только о себе самом и о том, «что я могу знать», как Мамардашвили формулирует основной вопрос философии Декарта, или «что я могу делать», как тот же Мамардашвили формулирует основной вопрос философии после Канта, – этого заведомо недостаточно. Потому что рядом с каждым человеком действует другой человек. Другой человек, обладающий свободой воли, собственными правами и являющийся самоценностью.

И мы живем не в мире, который существует по объективным законам природы, когда все осуществляется само собой, а в мире, созданном людьми, являющимися самодостаточными субъектами, каждый из которых имеет свои устремления, свои цели, свои способности и таланты. И что бы мы ни делали, мы вступаем во взаимодействие с другими людьми. И если мы думаем только о своих действиях, мы не сможем представить себе, что у нас получится во взаимодействии с другими. Рефлексия нужна для того, чтобы мы могли схватывать одновременно и то, что делаем мы сами, и то, что делает «другой», и соотносить между собой.

Удержание этих двух планов — себя и другого — позволяет гораздо лучше видеть то, что получится в результате совместных усилий. То есть этот аспект рефлексии — это втягивание в свое сознание, в свое размышление, в попытку заглянуть в будущее «другого», на которого ты не можешь повлиять.

И третий аспект связан с отношениями с этим самым «другим». Нужно не просто допустить «другого» как «иного», как соразмерного себе субъекта, в свое сознание и свои размышления, но и как-то типологизировать отношения с ним.

И вот для игры мы можем выделить два главных таких отношения, а именно: отношения конкуренции (или конфликта, вражды) и отношения сотрудничества.

«Другой» — это, опять же, одна из постоянных проблем ХХ века. Когда философы ХХ века задумывались о «другом», то они либо выходили на проблематику диалога, как это делали Бубер, Бахтин, либо приходили в экзистенциальный ужас от «другого», как, скажем, Сартр, у которого есть знаменитый афоризм: «Другие — это ад». Ведь другие — это те, кто постоянно мешают нам достигать собственных целей! Другие — это то, что постоянно требует от нас соблюдения социальных условностей, уважения их прав, поэтому мы не можем быть сами собой, пока существуют другие.

И вот бахтинское отношение к другому как диалог и сартровский экзистенциальный ужас от того, что существуют другие, — это совершенно разные рефлексивные подходы к тому, что у «нас» происходит с «другим».

Дальше я бы напомнил о беларусском философе Киме Хадееве, который попробовал размышлять о «другом» совершенно» в ином залоге, он придумал такую категорию: «навстречность». То есть «другой» — это не то, что вселяет в меня ужас, это то, что представляет для меня интересе, причем самостоятельный интерес. И я не только сам делаю шаг навстречу, но и ожидаю от другого «навстречного» движения.

Еще в этом месте для меня важны рассуждения о рефлексии Владимира Лефевра, из его книги еще 1970-х годов «Конфликтующие структуры», где он выделял эти два больших типа отношений с «другим», а именно: отношения конфликтные и отношения сотрудничества. Так вот, несмотря на то, что эти типы вроде бы противоположны, у них есть много общего, особенно если мы берем аспект рефлексии «другого». И тогда мы можем ставить себе практические задачи. Мы можем не приходить в экзистенциальный ужас от присутствия «другого, а сознательно вступать в отношения, вести игру как в шахматах или в спортивных единоборствах.

И в спортивных единоборствах, и в шахматах нужно очень хорошо рефлектировать и предсказывать ходы «другого». Боксер, чтобы победить, должен правильно ожидать удара соперника. Шахматист, чтобы достичь своих целей, должен просчитывать ходы своего партнера по шахматам. То же самое происходит в политике, в бизнесе, в образовании. Все, с чем имеет дело гуманитаристика, — это вот эти двоичные, партнерские, «навстречные» отношения. И техника выстраивания этих отношений нужна не только, чтобы их построить, но и для того, чтобы видеть будущее. Или, во всяком случае, определять то, что мы делаем, исходя из желаемого будущего.

Поэтому будущее было, остается и будет для нас непредсказуемым. Но мы очень часто получаем то, что хотим, если правильно действуем сегодня.

— Из того, что вы говорите, у меня возникает стойкое ощущение, что речь идет не о знании будущего, а об организации некоторого общего движения в будущее. В соответствии со всеми современными идеалами и представлениями. То есть речь не о познавательном процессе, а о процессе деятельном, творческом. Не познание, а творение?

— Да, именно так. И я бы здесь затронул другой аспект, а именно: детского и взрослого отношения к миру.

Вы наблюдали когда-нибудь, как дети рисуют? Они садятся перед чистым листом бумаги, у них есть краски, фломастеры или карандаши, и они начинают рисовать. До определенного возраста попробуйте спросить у ребенка: что он будет рисовать? Он вам не скажет. Он будет рисовать, а потом обозначит каким-то словом то, что получится. Он делает, не зная, что у него получится. А потом говорит: вот, получилась собачка или домик, или мама с папой. Это детское отношение к тому, что ты делаешь сейчас. Делаешь сейчас — а что получится в будущем? Что-нибудь да получится.

Легко говорить про детей, но ведь взрослые люди тоже часто так делают. Особенно в гуманитарных областях. Глупо думать, что авиационный конструктор или дизайнер автомобиля не знает, что он будет делать, когда он садится за работу. Там все в порядке. Он знает, что он будет проектировать такой-то самолет, с такими-то характеристиками.

А вот когда порой спрашиваешь у политика: «Что ты делаешь, что у тебя получится?» — «Ну, что-то делаю, и что-то получится». И мы наблюдаем всякие уродства, которые в результате этого получаются. Примерно такие же уродства, как если непредвзято посмотреть на детский рисунок — не глазами умиляющихся родителей, а глазами постороннего человека.

И — да, мы можем организовывать только свои действия здесь и сейчас, свои сегодняшние действия, но исходя из чего мы их организуем? Исходя из прошлого? «Мы так привыкли, нас так научили, поэтому сегодня мы делаем так, потому что так делали вчера». И поэтому очень многие вопросы, затруднения в политике, образовании, культуре у нас не решаются, потому что инсталляция сознания, интенциональность сознания не организована правильно.

Нужна совершенно иная организация работы. Я должен знать, что у меня должно получится, и то, что должно быть, является организующим началом моей сегодняшней работы. Почему нужно думать о непредсказуемом будущем? Для того чтобы организовывать себя настоящего. А не наоборот.

— Есть такое устойчивое уже выражение: «образ будущего». Научный подход связан с законосообразностью, образ будущего науки определяется законом. В религии конечная цель задает образ будущего. А что можно сказать про образ будущего в вашем подходе — в подходе, когда будущее скорее полагается, чем познается, т.е. работа с будущим — это творение? Чему «сообразно» будущее в игровом подходе?

— Наверное, я еще не нашел такого замечательного слова, которое можно было бы поместить в этот ряд. Здесь, наверное, нужно апеллировать к способности воображения.

Вспоминая, опять же, предшествующую философию, мне вспоминается слово, изобретенное Голосовкером в 20-30-е годы прошлого века, в очень мрачный для советских людей период. Он говорил об иммагинативном абсолюте.

Иммагинативный абсолют — это такая идеальная конструкция, которая, с одной стороны, наделяется чертами абсолютности, т.е. обязательности. Обязательности, которая сродни объективным законам в науке, которая сродни абсолютной воле Бога. Но природа этого абсолюта иммагинативная. То есть воображаемая. Она базируется на творческой способности свободного сознания, свободного человека. Наверное, это будет звучать немного коряво, но я бы сказал, что в игровой действительности будущее не законоосообразно и не целесообразно, а сообразно иммагинатовному абсолюту.

— Ну, и еще раз, возвращаясь к замыслу серии открытых лекций «Главный вопрос»: почему вы считаете репрезентацию именно подхода работы с будущим главным сейчас для беларусского общества, для беларусской нации? Это связано с ситуацией здесь и сейчас или, может быть, с ближайшим будущим?

— Думаю, что «главных вопросов» не так много: что было, что есть и что будет? В чем смысл? Кто я? Кто мы? Что я могу знать? Что я (мы) могу (можем) делать? Зачем мы друг другу, зачем нам жить вместе, а не порознь? Вот, примерно, в таком круге вертятся все вопросы, которые в тот или иной момент становятся главными.

Почему я темой своей лекции сделал вариант, составленный из двух вопросов из этого ряда: «Что будет или может быть?» и «Что я (мы) можем об этом знать?» Да потому, что сейчас в Беларуси все знают ближайшее будущее. Знают, что будет 11 октября, знают, что будет после. И никому не нравится это знание того, что будет, и само то, что будет, — тоже никому не нравится.

И есть иллюзия, что знать будущее легко. И что изменить ничего нельзя. И надеяться можно только на чудо: «А вдруг! Вдруг все как-то само изменится». Мне, в свою очередь, очень не нравятся такие настроения. А следствия из таких настроений мне даже противны. Вот я и размышляю сейчас о том, как мне, нам, быть в такой ситуации! И хочу не просто поделиться своими размышлениями, а втянуть в эти размышления как можно больше тех, кто склонен и способен размышлять.

Беседовала Оксана Шелест

UPD.: Видеозапись откытой лекции:

Другие новости раздела «Общество»

Мониторинг реализации Конвенции ЮНЕСКО об охране разнообразия форм культурного самовыражения (2019)
Мониторинг реализации Конвенции ЮНЕСКО об охране разнообразия форм культурного самовыражения (2019)
Представляем отчет по результатам второго комплексного исследования-мониторинга реализации Республикой Беларусь Конвенции ЮНЕСКО об охране и поощрении разнообразия форм культурного самовыражения.
Улад Вялічка: Я з цеплынёй і павагай узгадваю 10 год у "ЕўраБеларусі". Гэта было варта і годна!
Улад Вялічка: Я з цеплынёй і павагай узгадваю 10 год у "ЕўраБеларусі". Гэта было варта і годна!
Ад учорашняга дня Улад Вялічка сыйшоў з пасады генеральнага дырэктара Міжнароднага кансорцыума "ЕўраБеларусь", але шэрагаў сябраў арганізацыі ён не пакідае.
Мацкевич: В Беларуси есть подготовка кадров, воспитание и обучение, но образования как такового нет
Мацкевич: В Беларуси есть подготовка кадров, воспитание и обучение, но образования как такового нет
Образование в Беларуси не меняется, потому что государство заинтересовано в дешевой и в меру грамотной рабочей силе.
Владимир Мацкевич: Ежедневный плебисцит беларусской нации должен продолжаться и развиваться
Владимир Мацкевич: Ежедневный плебисцит беларусской нации должен продолжаться и развиваться
11 марта 1882 года в Сорбонне Эрнест Ренан прочел свою знаменитую лекцию "Что такое нация".
Владимир Мацкевич: Нация — множество всех людей с одинаковым государственным паспортом
Владимир Мацкевич: Нация — множество всех людей с одинаковым государственным паспортом
Я знаю, что такое национальная валюта, но не знаю, что такое национальный характер.
Культурная политика как фактор развития (Фото)
Культурная политика как фактор развития (Фото)
В Беларуси есть цензура и не соблюдаются авторские права, а Кодекс о культуре направлен прежде всего на ее контроль, а не на развитие.
Татьяна Водолажская: Беларусам не свойственно рефлексировать свои эмоции и рассказывать о них
Методолог Мацкевич: "Чернобыльский шлях" нужно сохранить, отвязавшись от протестов (Видео)
Методолог Мацкевич: "Чернобыльский шлях" нужно сохранить, отвязавшись от протестов (Видео)
Три десятка лет истории проведения "Чернобыльского шляха", приуроченного к годовщине катастрофы на Чернобыльской АЭС, делают его культурным достоянием Беларуси.
Владимир Мацкевич: Я — философ и методолог
Владимир Мацкевич: Я — философ и методолог
Философия — это то, чем я занимаюсь.
Пять самых актуальных задач, которые стоят перед беларусским обществом и нацией
Пять самых актуальных задач, которые стоят перед беларусским обществом и нацией
Как-то политолог Павел Усов написал: "Тема выборов уже стала проблемой не политической, а философской. Проблемой мировоззренческой. В спорах сталкиваются не практические, а ценностные системы".
Доступность публичных пространств и мероприятий в Минске: оценка состояния и перспективы изменений
Доступность публичных пространств и мероприятий в Минске: оценка состояния и перспективы изменений
Проект "Живая Библиотека" представил отчет по результатам пилотного исследования "Доступность публичных пространств и мероприятий в Минске: оценка состояния и перспективы изменений".
Оксана Шелест: Еще рано говорить о партнерских отношениях структур гражданского общества и власти
Оксана Шелест: Еще рано говорить о партнерских отношениях структур гражданского общества и власти
30 января 2019 года в Гомеле прошел информационный день программы ЕС "Восточное партнерство".
Ребята с нашего двора. Как Осмоловка избежала сноса и станет ли она образцом городского активизма
Ребята с нашего двора. Как Осмоловка избежала сноса и станет ли она образцом городского активизма
Четыре года борьбы за Осмоловку ее жителей и активистов принесли победу: первый послевоенный микрорайон Минска сносить не будут.
Владимир Мацкевич: У каждого есть возможность внести свою лепту в общее дело
Владимир Мацкевич: У каждого есть возможность внести свою лепту в общее дело
Беларусский философ и методолог Владимир Мацкевич в своем блоге в Фейсбуке поделился размышлениями, которые озаглавил "О правилах поведения".
Ці выратуе дэпалітызацыя і дыялог з уладамі грамадзянскую супольнасць Беларусі? (Фота)
Ці выратуе дэпалітызацыя і дыялог з уладамі грамадзянскую супольнасць Беларусі? (Фота)
Старшы аналітык Цэнтра еўрапейскай трансфармацыі Аксана Шэлест тлумачыць, "што можа развіць і забіць" грамадзянскую супольнасць Беларусі.
Спор философа с Богом за Беларусь
Спор философа с Богом за Беларусь
"Бороться с Богом мне незачем, а вот поспорить за Беларусь — есть повод", — пишет философ и методолог Владимир Мацкевич.
До Киева не доведет. Почему нет связи между языком и готовностью бороться за независимость страны
До Киева не доведет. Почему нет связи между языком и готовностью бороться за независимость страны
Большинство беларусов считают свою страну самодостаточной — вне зависимости от того, на каком языке говорят. И уверены, что она должна оставаться независимой.
Публичная встреча с Адамом Михником "[Не]своя страна" (Видео)
Публичная встреча с Адамом Михником "[Не]своя страна" (Видео)
17 декабря 2018 года в Минске Летучий университет и Галерея TUT.BY провели публичную встречу с легендарным польским диссидентом, общественным деятелем и журналистом Адамом Михником.
Уладзімір Мацкевіч: Каля ста чалавек кожны год вучыцца ў беларускім Лятучым універсітэце (Аўдыё)
Уладзімір Мацкевіч: Каля ста чалавек кожны год вучыцца ў беларускім Лятучым універсітэце (Аўдыё)
Адукацыйная пляцоўка была створана на ўзор Лятучага ўніверсітэта, які пад канец 1970-х гадоў дзейнічаў у Польшчы.
Электронный бюллетень Центра правовой трансформации "LawtrendMonitor", # 12, 2018
Электронный бюллетень Центра правовой трансформации "LawtrendMonitor", # 12, 2018
Центр правовой трансформации (Lawtrend) представляет выпуск Электронного бюллетеня LawtrendMonitor, # 12, 2018.
"Повестка 50": история одной кампании

Общественная кампания по реализации принципов Конвенции ООН о правах людей с инвалидностью подводит итоги и намечает новые горизонты.

Мониторинг реализации Конвенции ЮНЕСКО об охране разнообразия форм культурного самовыражения (2019)

Представляем отчет по результатам второго комплексного исследования-мониторинга реализации Республикой Беларусь Конвенции ЮНЕСКО об охране и поощрении разнообразия форм культурного самовыражения.

Улад Вялічка — пра ўдзел Беларусі ва Усходнім партнёрстве: трэба больш жадаць і намагацца большага

10 год удзелу Беларусі ва Усходнім партнёрстве. Што гэта дало нашай краіне? Як складваліся адносіны з ЕС? Якімі магчымасцямі Беларусь да гэтага часу не скарысталася? Чаго чакаць надалей?

Перспективы политического протеста в России: эскизный набросок

Нельзя понять анатомию человека, основываясь исключительно на анатомии обезьяны. Человек продвинулся в своей эволюции куда дальше.